— Что ж так?

Егор вскинул взгляд: выражение лица и глаз все еще хранили обиду, хотя девушки уже не было в живых. Впрочем, всего три дня…

— Нехорошо говорить о покойнице плохое, но ведь она, Нинель, играла со мной, как с котенком… Все они!.. Да! В общем, то приманит меня, то оттолкнет. Красивая она была, это верно. Нравилось ей в себя влюблять.

— Хотите сказать, у нее были другие мужчины?

— Не знаю. Может, и были.

— Кто же?

— Да не знаю я!

Тихонов опять распалился, но следователю уже надоело его успокаивать. Не обращая внимания, он спросил:

— Так куда же вы пошли, не дождавшись Королевой?

— Домой и пошел.

— Хозяйка подтвердит?

— Не знаю, у меня вход отдельный.

С хозяйкой дома, где Тихонов снимал комнату, разговор уже был. Она и вправду точно не помнила: вроде возвращался жилец вечером, но когда, и не уходил ли потом — этого сказать не смогла.

— Скажите, господин Тихонов, — следователь протянул руку, но замер на полпути, не дотронулся до щеки собеседника. — Откуда у вас эти царапины? По виду им дня три-четыре.

Ему показалось, что парень испугался, губы задрожали.

— Да вот, на катке и упал. В тот вечер…

— Упали? Не очень похоже на след падения.

— Почему? Там льдинки мелкие, острые… — Егор прижал ладонь к щеке. — Уже заживают.

— Кто-нибудь видел это падение? И вообще, вас на катке видели? Знакомые?

— Не знаю. Людей было много, может, кто и видел.

Одиноков встал, шагнул к портьере, сделав знак Тихонову сидеть, выглянул в приемную. Там уже стоял городовой с большим конвертом за портупеей. Увидев следователя, подошел, отдал конверт. Одиноков быстро достал и просмотрел бумагу. Хмыкнул, то ли удивленно, то ли удовлетворенно — сам еще не определил свое чувство. А на чувства свои он привык полагаться, они его редко подводили. Еще только бросив на Егора Тихонова первый взгляд, он заметил царапины у того на лице.